Параллельный импорт сократился на 10 миллиардов долларов
Потоки параллельного импорта в России снижаются. Если за 9 месяцев 2024 года его объем составил порядка 45 миллиардов долларов, то в 2025-м показатель снизился до 33-35 миллиардов долларов. Это означает, что российский рынок все больше насыщается не за счет внешней подпитки, а благодаря росту внутреннего производства. Подробнее об эффективности антикризисных мер в экономике «Парламентской газете» рассказал председатель Комитета Госдумы по экономической политике Максим Топилин.
— Максим Анатольевич, Госдума поддержала правительственный законопроект, продлевающий антикризисные меры спецрегулирования на 2026 год. Это уже становится традицией, в чем ее смысл?
— Я напомню, что первый антисанкционный пакет поправок был принят буквально через неделю после начала специальной военной операции. Тогда звучали совершенно разные прогнозы, были опасения, что экономика страны может упасть на 10--20 процентов.
Мы же помнили, что происходило во время кризиса 2008-2009 годов. В 2009 году сокращение ВВП составляло порядка 8--9 процентов. Тогда был огромный спад. И когда санкции начали объявлять, а коснулись они и банковской сферы, и расчетов, и логистических процедур, ввели ограничения на различные компании, заморозили те же золотовалютные резервы, было очень важно принять такие меры, которые позволили бы стабилизировать ситуацию. И нам это удалось.
Мы каждый год продлевали часть мероприятий из этого антисанкционного пакета. Почему часть? Потому что отдельные решения, которые были сначала антисанкционными, потом переходили уже в стандартное законодательство.
Так всегда работает система антикризисных мер. Если такие меры вписываются в структуру экономических взаимоотношений, то их можно встроить как уже действующие на постоянной основе.
— Например?
—Например, защита рынка в рамках 44-ФЗ. Речь идет о выстраивании госзакупок на национальные продукты — сначала ввели принцип «третий лишний», потом «второй лишний». Сегодня это стало общим местом. Мы покупаем теперь исключительно свою продукцию и стран ЕАЭС. На это был переформатирован 44-й закон.
— Какие меры продлили сейчас и каких отраслей они коснутся?
— Сейчас продлен ряд позиций по регулированию в банковской сфере, в сфере специальных административных районов, так называемых САРов — для упрощения возврата компаний в Россию. Также были продлены нормы по работе так называемого параллельного импорта, в том числе в легкой промышленности, в различных секторах, связанных с электроникой и с фармацевтической деятельностью. Почему это важно? Потому что некоторые производители запрещают ввоз их товаров в Россию, соответственно, мы это делаем определенными обходными путями, обеспечивая стабильность на нашем рынке. В то же время наблюдаем, что ассортимент меняется, если мы возьмем легкую промышленность — одежду, обувь и так далее.
— Меняется не только ассортимент, но и цены. Ведь на пути товаров к прилавкам возникает больше посредников.
— Это совершенно очевидно и понятно. Но хотел бы сразу сказать, что Правительство постоянно меняет номенклатуру товаров, которые могут ввозиться без защиты прав производителя.
К тому же и объемы самого параллельного импорта все-таки снижаются. Если взять 9 месяцев 2024 года, то это было порядка 45 миллиардов долларов, а в 2025 году показатель снизился до 33--35 миллиардов долларов. Это означает, что наш рынок работает и насыщается без такой внешней подпитки.
— Вы сказали, что антикризисные меры действуют уже не первый год. Как вы оцениваете их эффективность в противодействии последствиям санкционного давления?
— В общей сложности против нашей страны ввели более 30 тысяч санкций. Но мне кажется, что как раз то, что экономика России развивается, это и говорит о том, что все антисанкционные меры, которые мы принимали вместе с Правительством, оказались эффективными. За последние три года ВВП страны увеличился на 9,7 процента. Это один из лучших результатов в мире. Последние годы показали, что Правительство достаточно оперативно принимает решения по тем полномочиям, которые ему передал парламент. Да, некоторые отрасли испытывают определенные сложности, но это такой общий фон. Это было всегда. Всегда кто-то развивался быстрее, кто-то медленнее, но у нас есть примеры, когда отрасли показывают рекордны, прорывные показатели. К примеру, маркетплейсы.
— Показатели рекордные, но почему закон о платформенной экономике, который был принят летом 2025 года, вызывал такое огромное количество споров?
— Было и остается много вопросов к работе самих платформ, к различным скидкам, проектам, которые реализуют платформенные решения. Но в то же время нельзя не отметить, что ежегодный рост здесь составляет около 20 процентов.
Правда, некоторые противники и критики платформенной экономики, платформенных решений обеспокоены тем, что там очень большой взрывной рост, и этот сектор, так сказать, все большее и большее количество и предпринимателей, и населения к себе затягивает.
А между тем, радоваться надо наоборот, что есть такие секторы и такие решения. Это то, что бизнес придумал в качестве совершенно новой модели поведения, взаимоотношений между продавцами, производителями, покупателями, населением, банками. То есть огромный пласт разных взаимоотношений затронут, и он дает вот такой позитивный эффект.